Раздолбаи. (Работа по специальности)

Юрий Зобнин - Николай Гумилев"Горькие плоды" действий"избранников духов", в душе которых [ зажглись звезды", Гумилев рисует в последней своей поэме"Звездный ужас" - притче о массовом"растлении ума" у овладевшем неким первобытным племенем, люди которого вдруг горячо полюбили страшного"черного бога", требующего человеческих жертв. Лейтмотивом"Звездного ужаса" является двустишие Горе! Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился - представляющее собой почти дословное повторение восклицания Исайи"Ужас и яма и петля для тебя, житель земли! Эти скорбные слова подытоживают пророчество о Страшном Суде, который следует за почти поголовным отпадением человечества от Бога: За то проклятье поедает землю, и несут наказание живущие на ней; за то сожжены обитатели земли и немного осталось людей" Ис. В поэме Гумилева явлению"нового бога" предшествует пристальное созерцание людьми ночного звездного неба:

Николай Гумилев

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Старый не пустил, спросил:

Русская Библия. Ужас и яма и петля для тебя, житель земли! Украинская Библия. Страх і яма та пастка на тебе, мешканче землі!.

Почему же я пишу о таком стихотворении? В нынешние времена слово это затаскано и унижено. Но в моём понимании, чувство ужаса совсем иного происхождения. Оно сродни восхищению высокой степени. Это восхищение перед чем-то грандиозным, космическим, ослепительным, таким, что наше сознание не в силах вынести столь великого света. Таков ужас и в стихотворении Гумилёва.

Некое племя живёт, не смея поднять глаза кверху — так заповедано в родовых наставлениях. Но вот один старик нечаянно проснулся ночью лицом вверх и одним глазом глянул в небо. Вдова его, решившись смотреть вверх для отмщения за своего мужа, сходит с ума. Тогда племя решает, что небо жаждет непорочной жертвы, и приносит на жертвенный камень маленькую девочку, обернув её лицом к небу. И девочка начинает рассказывать о том, что видит, постепенно всё больше понимая о небе.

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Умер Гар, сошла с ума Гарайя, Дочери их только восемь весен, Может быть она и пригодится. Положили девочку на камень, Плоский, черный камень, на котором До сих пор пылал огонь священный, Он погас во время суматохи. Положили и склонили лица. Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца. Только девочка не умирала, Где стояли братья, после снова Вверх и захотела спрыгнуть с камня.

и поэзии. Или ужаса. Звездный ужас. Горе! Горе! Страх, петля и яма. Для того, кто на Вот старик спросил, дрожа от страха: Что ты видишь .

Большое спасибо за рецензию, захотелось прочитать - что и сделаю в ближайшее время: Не ожидала получить благодарности за рецензию: Было бы интересно узнать -"как оно вам": Разве мало и без того негатива в нашей жизни. Только добрых и положительных. Много книг, после которых остаются положительные эмоции, улыбка, после которых хочется делать что-то хорошее, которые побуждают к действию Мне кажется, книги - это не звезды, которые если зажигают, значит, это кому-нибудь нужно.

ЗВЕЗДНЫЙ УЖАС - стихотворение Гумилёв Н. С.

Дождь огня священного не залил, Ни косматый лев, ни зенд жестокий К нашему шатру не подходили. И тогда еще ползти пытался, Но его уже схватили дети, За полы придерживали внуки, И такое он им молвил слово: Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился, Потому что столькими очами На него взирает с неба черный, И его высматривает тайны.

Ужас и яма и петля для тебя, житель земли! РБО RBO Ужас, яма и сеть ждут тебя, обитатель земли! Повсюду я вижу страх, западни и горе.

Вперед Мои читатели Старый бродяга в Аддис-Абебе,Покоривший многие племена,Прислал ко мне черного копьеносцаС приветом, составленным из моих стихов. Лейтенант, водивший канонеркиПод огнем неприятельских батарей,Целую ночь над южным моремЧитал мне на память мои стихи. Человек, среди толпы народаЗастреливший императорского посла,Подошел пожать мне руку,Поблагодарить за мои стихи. Много их, сильных, злых и веселых,Убивавших слонов и людей,Умиравших от жажды в пустыне,Замерзавших на кромке вечного льда,Верных нашей планете,Сильной, весёлой и злой,Возят мои книги в седельной сумке,Читают их в пальмовой роще,Забывают на тонущем корабле.

Я не оскорбляю их неврастенией,Не унижаю душевной теплотой,Не надоедаю многозначительными намекамиНа содержимое выеденного яйца,Но когда вокруг свищут пулиКогда волны ломают борта,Я учу их, как не бояться,Не бояться и делать что надо. И когда женщина с прекрасным лицом,Единственно дорогим во вселенной,Скажет: А когда придет их последний час,Ровный, красный туман застелит взоры,Я научу их сразу припомнитьВсю жестокую, милую жизнь,Всю родную, странную землю,И, представ перед ликом БогаС простыми и мудрыми словами,Ждать спокойно Его суда.

Звездный ужас Это было золотою ночью,Золотою ночью, но безлунной,Он бежал, бежал через равнину,На колени падал, поднимался,Как подстреленный метался заяц,И горячие струились слезыПо щекам, морщинами изрытым,По козлиной, старческой бородке. А за ним его бежали дети,А за ним его бежали внуки,И в шатре из небеленой тканиБрошенная правнучка визжала. И тогда еще ползти пытался,Но его уже схватили дети,За полы придерживали внуки,И такое он им молвил слово: Страх, петля и ямаДля того, кто на земле родился,Потому что столькими очамиНа него взирает с неба черный,И его высматривает тайны.

Рей Бредбери. Полуночный танец дракона

Не тот это город, и полночь не та. Борис Пастернак Отчаянно, в последний раз цвели над гипсовыми руинами фонтана искалеченные бульдозером акации. Каменные громады многогоэтажек обложили разваленный скверик с трёх сторон. С четвёртой шумела автострада. На город двинулись сумерки, но, встреченные залпом белых ламп, шарахнулись с обочины и, перемахнув стену, залегли с той стороны.

Выколоть глаза и увидеть страх в них. На твоих губах Ненавижу жизнь, на шее петля. Я обречен 20 ножевых ранений, скинул труп я, зверские.

Облеченная в пламя и дымы, О тебе, моя Африка, шопотом В небесах говорят серафимы. Повесть жизни ужасной и чудной, О неопытном думают ангеле, Что приставлен к тебе, безрассудной. Про деянья свои и фантазии, Про звериную душу послушай, Ты, на дереве древнем Евразии Исполинской висящая грушей. О вождях в леопардовых шкурах, Что во мраке лесов за победою Водят полчища воинов хмурых; О деревнях с кумирами древними, Что смеются улыбкой недоброй, И о львах, что стоят над деревнями И хвостом ударяют о ребра.

Дай за это дорогу мне торную, Там где нету пути человеку, Дай назвать моим именем черную, До сих пор неоткрытую реку. И последняя милость, с которою Отойду я в селенья святые, Дай скончаться под той сикоморою, Где с Христом отдыхала Мария. Красное море Здравствуй, Красное Море, акулья уха, Негритянская ванна, песчаный котел! На утесах твоих, вместо влажного мха, Известняк, словно каменный кактус, расцвел. На твоих островах в раскаленном песке, Позабыты приливом, растущим в ночи, Издыхают чудовища моря в тоске: Осьминоги, тритоны и рыбы-мечи.

И снова потянуло на Гумилева - Оставим след в живой истории?!:)

Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Но что нам делать с розовой зарей Над холодеющими небесами, Где тишина и неземной покой, Что делать нам с бессмертными стихами? Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать - Мгновение бежит неудержимо, И мы ломаем руки, но опять Осуждены идти все мимо, мимо. Как мальчик, игры позабыв свои, Следит порой за девичьим купаньем, И, ничего не зная о любви, Все ж мучится таинственным желаньем, Как некогда в разросшихся хвощах Ревела от сознания бессилья Тварь скользкая, почуя на плечах Еще не появившиеся крылья, Так, век за веком - скоро ли, Господь?

Слоненок Моя любовь к тебе сейчас - слоненок, Родившийся в Берлине, иль Париже, И топающий ватными ступнями Не предлагай ему французских булок, Не предлагай ему кочней капустных, Он может съесть лишь дольку мандарина, Кусочек сахару или конфету.

Николай Гумилев,"Звездный ужас" 2."Впервые я пережил ужас - подлинный ужас, а не встречу с"горе, горе, страх петля и яма".

Был без шкуры я и носом к небу. Вот старик спросил, дрожа от страха: Сколько здесь огней, народу сколько! Собралось все племя… славный праздник! Страх, петля и яма! Время шло к полуночи. Старый не пустил, спросил:

Walk of Fear 1

Жизнь вне страха не только возможна, а совершенно доступна! Узнай как это сделать, нажми здесь!